Позади гиганта, колдунья нахмурилась, и Даника легко различила в ее взгляде ревность.
По резкой команде волшебницы, два орога вошли в шатер а она и ее гигант покинули их с Кеддерли на буксире.
Лагерь показался Кеддерли неуместным, неправильным сам по себе в то же мгновение, когда его полу-вывели, полу-вытащили наружу. Даже в заходящем свете он увидел, что прекрасная Шильмиста порублена и выжжена, тысячелетние деревья были вырваны с корнем и поломаны. Это чувство было непривычно для юноши, то, чего он не переживал. Он и сам использовал дрова в Библиотеке Наставников, срывал цветок с обочины для Даники не задумываясь. Но в Шильмисте была та прелесть, что Кеддерли никогда не знал прежде, свежая и естественная красота на которую, казалось, не ступала подошва башмака.
Зрелище пятидесяти орогов и орков, вырубающих лес, глубоко ранило сердце Кеддерли.
Он узнал многих тварей, в основном по ранам – как, например, сильная хромота одного огра и плотная повязка на его плече. Монстр тоже заметил Кеддерли, и его оскал сулил смерть если когда-либо юноша попадет ему в лапы.
Шатер колдуньи был в дальнем конце лагеря. Хотя снаружи он смотрелся как обычный навес из шкур, его внутреннее убранство выдавало, что волшебница потакает своим наслаждениям. Бархатная ткань покрывала стол и четыре кресла вокруг него; кровать была большой и мягкой – эта женщина не потерпела бы спать на земле; и серебряный сервиз лежал на тележке в стороне.
Бронзовокожий гигант грубо усадил Кеддерли в одно из кресел.
– Оставь нас, Тиеннек, – сказала чародейка, садясь в кресло напротив юного клерика.
Тиеннек похоже был не в восторге от этого предложения. Он нахмурился на Кеддерли и не сделал ни шага к выходу.
– Ой, да иди же! – проворчала его госпожа, махнув рукой. – Ты думаешь, что я не смогу защитить себя от таких, как он?
Тиеннек придвинулся ближе к Кеддерли и испустил угрожающий рык, затем низко поклонился своей госпоже и покинул их.
Кеддерли повертелся в кресле, давая колдунье понять, что его путы доставляют ему неудобство. Пришло время показать себя, решил он, заставить своего врага уяснить, что он не какой-нибудь трус, которым можно вертеть как угодно. Кеддерли не был уверен, что он выдержит эту игру, особенно теперь, когда жизни Даники и Эльберета висят на волоске. Но эта игра, понял он, только и может помочь им всем остаться в живых.
Волшебница долго разглядывала его, затем пробормотала несколько слов шепотом. Кеддерли почувствовал, что веревки на его запястьях развязались, и вскоре его затекшие руки были свободны.
Первая его мысль была о перистом кольце. Если он сумеет достать кошачий коготь и уколоть волшебницу…
Кеддерли прогнал эту мысль. Он даже не мог знать, действует ли еще сонный яд дроу. Если его попытка не удастся, он не сомневался, что колдунья накажет его сурово – или, скорее, его беспомощных друзей.
– Он культурнее, чем можно ожидать от варвара, – сказал юноша, решив разговорить колдунью о ее страже.
Чародейка усмехнулась над ним. – Наблюдательный, как я и ожидала, – сказала она, скорее себе чем Кеддерли. Вновь ее тон заставил Кеддерли остановиться.
– Знак на его лбу, я имею в виду, – заикнулся Кеддерли, пытаясь восстановить спокойствие. – Тиеннек из племени Белого Червя, варваров, живущих в тени Великого Ледника.
– Разве? – промурлыкала волшебница, наклонившись вперед в кресле, как будто чтобы лучше слышать продолжение разоблачений Кеддерли.
Кеддерли понял, что бесполезно продолжать.
Чародейка вновь удобно откинулась в своем кресле. – Ты прав, юный священник, – признала она. – Удивительно. Немногие в стране смогли бы вобще узнать реморхаза, и вряд ли есть хоть один, кто бы слышал о таинственном племени варваров, которые никогда не бывают к югу от Галенских Гор. Я поздравляю тебя, как ты поздравил меня.
Брови Кеддерли приподнялись от любопытства.
– Манеры Тиеннека действительно необычны, – обьяснила колдунья, – для того, что обычно ожидают от диких воинов Белого Червя.
– Вы научили его этой культуре, – добавил Кеддерли.
– Это было необходимо чтобы он мог хорошо служить мне, – обьяснила чародейка.
Эта беседа послужила Кеддерли поводом для вопроса. – И хорошо ли он служит леди…?
– Дориген, – сказала волшебница. – Я Дориген Кель Ламонд.
– Из?
Вновь раздался смешок. – Да, ты любопытен, – сказала она, ее возбуждение возрастало. – Я слишком давно знакома с человеком слишком похожим на тебя, чтобы ты мог меня запутать. – Она немедленно успокоилась, вернув разговор в разумное русло. – Так много вещей произошло так быстро, и Кеддерли Бо… – Дориген остановилась и улыбнулась, изучая его реакцию. В самом деле, поняла Дориген, юный священник не знает своего наследия, а то и своей фамилии.
– Прошу простить меня, – начала Дориген. – При всех мои познаниях, я боюсь, мне неизвестна твоя фамилия.
Кеддерли откинулся назад, поняв что Дориген солгала ему. «Что означал тот слог, который произнесла колдунья?» размышлял он. Знала ли Дориген о его родителях? Кеддерли твердо решил больше не играть в эту игру насмешек с волшебницей. Делать так означало бы подарить Дориген еще большее преимущество, которое он и его друзья не могли себе позволить.
– Кеддерли из Каррадона, – ответил он коротко. – Вот и все.
– Правда? – поддразнила Дориген, и Кеддерли пришлось сосредоточиться чтобы скрыть свой интерес.
Дориген нарушила долгую тишину искренним смехом. – Позволь мне ответить на некоторые из твоих вопросов, юный священник, – сказала она, похлопав по ее плечу, или точнее, похлопав что-то невидимое что сидело на ее плече.
Друзил, имп, появился в видимости.
«Так они заодно!» понял Кеддерли, узнав импа, того самого импа который отравил Пикела в катакомбах Библиотеки. Не могло быть сомнений. Барджин и эта колдунья пришли из одного места. Кеддерли понял теперь, чей голос он услышал в голове в предыдущем шатре. Он немедленно посмотрел на тонкую руку Дориген и ее кольцо с печатью, решив что теперь сможет разобрать что изображено на нем. Знак трезубцев и бутылей, вариант священного триангуляра Талоны, что так быстро стал знаком гибели для всей страны.
– Приветствую тебя вновь, юный клерик, – сказал имп дребезжащим голосом. Раздвоенный, словно у ящерицы, язык Друзила мелькнул между его острых зубов, и он поглядел на Кеддерли как огр на жарящегося барашка. – Ты жив-здоров, как я вижу?
Кеддерли не моргнул и глазом, решив не показывать слабости. – А ты, я вижу, уже поправился после столкновения со стеной? – ответил он спокойно.
Друзил зашипел и вновь испарился из виду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
